Life is beautiful-Жизнь прекрасна! (langelino) wrote,
Life is beautiful-Жизнь прекрасна!
langelino

Игорь Губерман Наша жизнь - трагедия

Наша жизнь - трагедия, это знает каждый, поскольку 
  каждому известен финал этой пьесы. Но что она еще и комедия, понимает не 
  любой из ее участников. Мне повезло: я ощущаю оба эти жанра.

Дед мой по 
  матери был купцом первой гильдии - торговал то ли зерном, то ли лесом, жил в 
  Царицыне, но в одночасье был изгнан из города и разорился. Есть две истории 
  на этот счет. Первая о том, что он за слово <жид  ударил по лицу какого-то 
  важного городского чиновника. А вторая, что дед, жуткий бабник, дружил с 
  губернатором и одновременно ухлестывал за его женой, причем не без успеха. 
  Разорившись, дед продолжал жить очень весело. О своих корнях, как абсолютное 
  большинство советских людей, я знаю крайне мало - тогда не принято было 
  интересоваться генеалогией. Мы жили как Иваны, не помнящие родства. Хотя это 
  сочетание - Иван, не помнящий деда Абрама - довольно странное. Папа - 
  инженер-экономист, на всю жизнь испуганный 37-м годом, очень боялся моих 
  гуманитарных замашек, поэтому настоял, чтобы я получил полезную профессию и 
  стал инженером. Мама окончила консерваторию и юридический. Она всю жизнь 
  посвятила семье и, кажется мне, прожила не свою судьбу. В каждой семье 
  должен быть один приличный и умный человек. У нас это мой старший брат 
  Давид. Он внесен в Книгу рекордов Гиннесса за то, что пробурил самую 
  глубокую в мире скважину на Кольском полуострове. Он отдал этому делу 35 лет 
  жизни и все здоровье. Если к этому добавить, что все это делалось на 
  советском оборудовании, то он совершил подлинный геологический подвиг. Из 
  стандартных вопросов, которые мне задают журналисты: почему я пишу слово 
  <говно  через <а . Это мой вклад в русский язык. Бабушка мне часто 
  повторяла: <Гаринька, каждое твое слово - лишнее . Меня, тихого мальчика из 
  интеллигентной еврейской семьи, все мое детство и юность часто и крепко били 
  сверстники. И я этим людям очень признателен - благодаря этому я вырос 
  здоровым мужиком и знаю, что побои - это не страшно. Потом, когда сел в 
  тюрьму, когда был в лагере и в ссылке, я совершенно спокойно относился к 
  ситуации. Запаха страха, который точно существует, от меня никогда не 
  исходило. Приятно приплести к своей биографии звучное имя. Так, Петр 
  Рутенберг, один из основателей государства Израиль, а до этого эсер-боевик, 
  был моим двоюродным дедушкой. Именно он организовал исторический разговор с 
  попом Гапоном, которого потом повесили рабочие и о котором написано в каждом 
  учебнике по истории. Говорят, он любил повторять: только не забывайте мое 
  прошлое. В его устах это звучало угрожающе. Все мое сознательное детство 
  пришлось на послевоенные годы. Это было чрезвычайно голодное время. Я до сих 
  пор помню 4 тарелочки, на которых лежали 4 маленькие порции хлеба - 
  ежедневный паек. Молодость должна быть бурной. Если это не так, человека 
  просто жаль. В отношении женщин в юности я был практически всеяден. Это 
  отчетливо видно по стишкам. Главным критерием красоты являлась худоба, а 
  идеалом - Фанера Милосская. В те годы я напоминал себе бычка, который 
  вырвался на свободу из загона. Мне как-то написали записку: Игорь Миронович, 
  у вас действительно было много женщин или это только на бумаге? Могу 
  сказать, это еще и воображение. Первые любови у меня были все несчастные. В 
  девятом классе влюбился в девочку с красивым именем Стэлла. А она отдала 
  предпочтение студенту педагогического института. Как я его ненавидел! Потом 
  я полюбил однокурсницу. Но на ней женился мой товарищ. Я страдал. Но прошло 
  пять лет, и я понял - какое это счастье, что на ней женился он, а не я! У 
  нас, старичков, очень плохо с памятью. Особенно когда мы не хотим 
  вспоминать. Когда я переживал личную трагедию, становился невыносим: 
  жаловался друзьям, курил одну сигарету за другой, крепко выпивал, писал 
  стишки. Эти способы помогают и сейчас. Когда же проверенные способы не 
  действуют, просто терплю, как ежик, на которого наступил слон. С Татой нас 
  познакомила общая приятельница, и очень быстро все сложилось просто 
  замечательно. Поэтому у нас между де-факто, когда это произошло, и де-юре, 
  когда мы расписались, промежуток всего год. Жена замечательно говорит: 
  де-факто - это твой праздник, а де-юре - мой. Всегда полагал, что женитьба - 
  это чудовищное ограничение свободы. И не ошибся. Но мы все когда-то лезем в 
  добровольное рабство. Когда желание сильно, мужчина слепнет. Я нашел причину 
  удачного брака: год рождения моей жены это размер моей обуви, а год рождения 
  мой - это размер обуви Тани. 43 и 36. На собственную свадьбу я опоздал на 40 
  минут - за три дня до этого события был в командировке, где у меня украли 
  паспорт. Я решил попросить помощи у начальника отделения милиции, объяснил 
  ему, в чем дело, и получил совет подарить паспортистке коробку конфет, и она 
  сделает все, что нужно. Видимо, коробка была гораздо меньше, чем ожидания 
  дамы, и она выразила свое недовольство вот каким образом - имя мое, фамилия 
  и все сведения были написаны очень маленькими буковками, зато слово 
  <еврей  - очень крупно. Паспорт этот много лет был предметом моей гордости. 
  Детей я не воспитывал. Я просто приходил и честно забирал их из роддома. 
  Всем остальным занималась жена. Малышка Танька была окружена невероятной 
  любовью. Гуляла она в картонном ящике из-под радиоприемника, который мы 
  выставляли на подоконник первого этажа. Однажды старушка-стоматолог, которая 
  очень любила нашу семью, не выдержала и решила вмешаться: <Как же вы не 
  боитесь так класть Таню, ее ведь могут украсть!  Я ее успокоил: <Вера 
  Абрамовна, лишь бы вторую не подложили!  Старушка перестала со мной 
  здороваться. В Москве жил замечательный человек - Леонид Ефимович Пинский, 
  он был литературовед, филолог, читал лекции в московском университете. В 
  каком-то смысле он был моим Державиным. Однажды он увидел подборку моих 
  стихов, стал их хвалить. Длилось это блаженство минуты 2-3. Я потерял 
  бдительность, расслабился и решил поделиться радостью: <Леонид Ефимович, а у 
  меня еще вчера сын родился . Он положил стишки, обнял меня и сказал: <Вот 
  это настоящее бессмертие, а не то г:о, которое вы пишете . О наших детей 
  вдребезги разбивались самые различные педагогические приемы - Таня и Эмиль 
  очень быстро отучили меня давать им советы. Однажды жена поручила мне 
  следить из окна за гуляющей во дворе Танькой, а сама пошла в музей на 
  работу. Позвонив, она уточнила, как там дочь. Я заверил ее, что каждую 
  минуту выглядываю в окно - Танька играет в песочнице в своем красном 
  пальтишке. Жена воскликнула в ужасе: <Таня свое красное пальтишко износила 
  уже год назад, она гуляет в голубом! Я срочно выезжаю!  Я не боюсь абсолютно 
  ничего и никого, кроме слез моей жены. Мне повезло, что я набрел на идею 
  четверостиший. До этого я писал длинные и печальные стихи. Однажды я их все 
  утопил в помойном ведре, о чем не жалею. Перед арестом я вел себя как полный 
  идиот, напрочь забывший все предосторожности. Я всей своей тогдашней жизнью 
  был обречен на тюрьму. 13 августа 1979 года меня вызвали повесткой как 
  свидетеля, вернулся я ровно через пять лет. С тех пор каждый год 13 августа 
  устраиваю дома огромную пьянку для друзей. Моя теща, писательница Лидия 
  Либединская, была совершенно необыкновенным человеком. Мы с ней очень 
  дружили и любили друг друга. Каждый год 7 января она устраивала в своей 
  квартире детскую елку, на которую приходило человек 20 детей и человек 30 
  родителей - взрослым елка была еще интереснее, чем детям. До сих пор помню 
  случай, когда приехал папа без ребенка и сказал: мальчика наказали, но я 
  этот праздник пропустить не мог. Дедом Морозом регулярно был я, а когда меня 
  посадили, по приказу тещи этот персонаж был отменен: детям дарили подарки и 
  говорили, что Дед Мороз сейчас далеко, в холодных местах, он шлет приветы, 
  подарки и скоро появится. После пересыльной тюрьмы Челябинска я оказался с 
  зэком, много лет уже отсидевшим. Он меня предупредил: Если ты не перестанешь 
  говорить <спасибо  и <пожалуйста , то ты просто до лагеря не доедешь. Я 
  тогда засмеялся, а потом отчетливо понял - началась совершенно новая жизнь. 
  Тюрьмы отличаются друг от друга приблизительно так же, как семьи, в которые 
  ходишь в гости: атмосферой своей, кормежкой, всем набором ощущений, что 
  испытываешь, в них находясь. Навсегда я запомню тюрьму в Загорске, 
  расположенную в здании бывшего женского монастыря и поражавшую могучей 
  кладкой стен, сводчатыми потолками и страшным режимом. Как только меня 
  сослали в Сибирь, жена с сыном тут же ко мне приехали. На вокзале семилетний 
  Милька меня обнял, словно мы только вчера расстались и сказал: <Жалко, папа, 
  что тебя в тюрьму посадили, по телевизору недавно шел отличный детектив . 
  Лагерное начальство вольным докторам не доверяло, лечилось в лагерных 
  лазаретах, где сидели очень известные врачи. Моя пожизненная гордость - 
  сооружение на нашем огороде в Сибири нового сортира. Более значительного в 
  этой жизни я уже не строил ничего. Советская власть сделала нам 
  замечательный подарок. Ей надоели мои стишки, и в 1988 году нас вызвали в 
  ОВИР, где чиновница нам сказала прекрасные слова: <Министерство внутренних 
  дел приняло решение о вашем выезде в Израиль . Когда мы жили в Сибири, мой 
  товарищ привез мне в подарок с Чукотки моржовый хер весьма внушительных 
  размеров. Сначала я хотел его повесить в спальне, но Тата справедливо 
  заметила, что делать этого не нужно - у меня появится комплекс 
  неполноценности. И мы украсили им кухню. Перед отъездом в Израиль я, 
  задумчиво посмотрев на хер, спросил жену: <Татик, как ты думаешь, а в 
  Израиль нам его позволят вывезти?  На что услышал: <Да ты хотя бы свой 
  вывези ! Очередность мы соблюли. Девушка на таможне заявила, что хер моржа - 
  достояние культуры. Я ей говорю: <Ласточка, это же не по части культуры . 
  Она покраснела, но была непреклонна. Пришлось спрятать <достояние  между 
  больших палок копченой колбасы. Я уехал в Израиль, чтобы прожить вторую 
  жизнь. Я несвободен от огромного количества любовей: к семье, к друзьям, к 
  книгам, к курению, к выпивке. В моем случае это все разновидности 
  наркотиков. Впрочем, как и графомания. У меня непреодолимая любовь к 
  покрыванию бумаги значками. Во всей своей жизни я - главное действующее 
  лицо. В юности, когда я начал печататься в журнале <Знание - сила , страстно 
  хотел стать писателем с большой буквы <П . Но, к счастью, все быстро прошло. 
  Однажды мне подарили большую старинную монету 1836 года. Я удивлялся ее 
  величине, а потом понял - она юбилейная, так как выпущена в честь столетия, 
  которое оставалось до дня моего рождения... Вера в жизнь после смерти - одна 
  из иллюзий. Хорошо, если бы это было, но у меня нет никаких 
  естественнонаучных оснований, чтобы так думать. Мне кажется, это все 
  придумано человеком, чтобы не терзаться страхами, которые сопутствуют нам 
  всю жизнь. Память - это дикого размера мусорная куча. Мне есть чем 
  похвалиться - я запросто достаю языком до кончика носа. На <блошиных рынках  
  разных стран, где торгуют всяким мусором, я нахожу предметы моей страсти - 
  фигурки из дерева, металла, керамики, колокольчики, кораблики, чайники, 
  кадильницы. Выбираю спонтанно - вижу какую-то мелочь и понимаю: я хочу с ней 
  жить. Жить бывает очень тяжко, поэтому в себе ценю беспечность. В старости я 
  еще очень многое могу, но уже почти ничего не хочу - вот первый несомненный 
  плюс. Кто-то замечательно заметил однажды: желудок - это орган наслаждения, 
  который изменяет нам последним. На склоне лет у каждого то лицо, которое он 
  заслужил. Спасая писательницу Дину Рубину от вредного для ее легких 
  табачного дыма, я говорю на ушко желающему покурить: Дина от дыма 
  моментально беременеет. Если кто-то все же машинально закуривает, то быстро 
  спохватывается и гасит сигарету. А лицо у него такое становится, как будто 
  он уже подсчитывает алименты. Я плаксив и сентиментален. Смотрел <Графа 
  Монте-Кристо  восемь раз, из которых пять последних раз - в надежде, что уже 
  не зарыдаю. Обычно чем сентиментальнее и пошлее кинофильм, тем быстрее у 
  меня намокают глаза. Моя любовь к ярким и коротким жизненным историям довела 
  меня до собирания эпитафий. Лаконичные надписи на могилах убеждают меня в 
  том, что все мы на самом деле - персонажи анекдотов для кого-то, 
  наблюдающего нас со стороны. Печалиться по поводу количества прожитых лет 
  довольно глупо - если эти годы перевести на деньги, то получится смехотворно 
  мало. Водку пил я однажды с Юрием Гагариным. До сих пор перед глазами стоит 
  этот несчастный, быстро спившийся, обреченный, как подопытные кролики, но 
  уцелевший в космосе и полностью сломавшийся от славы человек. Мы бессильны 
  перед временем, в котором живем, и если появляется вдруг в истории Ленин, 
  Сталин или Гитлер, это означает, что созрело массовое сознание для его 
  триумфа. И тогда с отдельным человеком можно сделать что угодно. К людям я 
  хорошо отношусь. Особенно когда вижу только тех, кого хочу. Судьбе надо 
  помогать, особенно на перекрестках. Гриша Горин говорил: смерть боится, 
  когда над ней смеются. Абрам Хайям - так меня назвал покойный драматург 
  Алексей Файко, и я ему за это очень благодарен. Чуть-чуть приврать - не 
  грех, это весьма полезно для душевного здоровья. Согласен с древним греком, 
  который сказал: старость - это убыль одушевленности. У любого мелкого 
  благородства есть оборотная сторона - самому себе становится приятно. 
  Большинство добрых дел совершаются из этого побуждения. Фляжку с виски я 
  всегда вожу с собой. Жена уверена, что мне мешает жить курение. А я уверен, 
  что помогает. В воздухе сегодняшней российской жизни бурлят всего два 
  мотива - выжить и быстрее разбогатеть (при этом выжив). Однажды был в гостях 
  у коллекционера камней. Я равнодушно смотрел на его собрание минералов, пока 
  он не сунул мне в руку черный кристалл размером с куриное яйцо: <Вам это 
  будет интересно, это осколок накипи внутри печной трубы. Мне его привезли из 
  Освенцима . Я долго не мог выпустить из рук этот кошмарный сгусток. Зло из 
  памяти уходит, словно шлаки. К одному писателю пришел маляр, чтобы оговорить 
  детали ремонта. Увидел книжные шкафы и сказал: я уже давно заметил - если в 
  доме много книг, то люди там живут хорошие. Уточнив подробности ремонта, он 
  взял большой аванс и не вернулся. Вкус и совесть очень сужают круг различных 
  удовольствий. Беспорядочное чтение похоже на случайные постельные связи - 
  тоже ничего не остается в памяти. Однако если уж что-то остается, то 
  врезается прочно и надолго. Мужчин соблазнить легко, нужна только смекалка в 
  поисках отмычки к сердцу. Рассказывали мне о мужике, который в женщинах 
  ценил грамотность. Он говорил: <Ты понимаешь, мы выпили вина, она готова 
  лечь в постель, а тут я даю ей бумагу и карандаш и прошу написать слово 
  <фейерверк . Если не напишет правильно, все желание тут же исчезает . Мой 
  приятель работал в лаборатории, занимавшейся противоядиями. Однажды я 
  увидел, как он скармливал змеям живых мышей. Сначала он мышку бил о каменный 
  пол, и только потом кидал змеям. Я отошел подальше, но все равно слышал: 
  шмяк, шмяк. Потом он мне объяснил - это акт милосердия: он таким образом 
  мышей от мучений спасает. Я ушел потрясенный. Мне стало ясно - творец 
  довольно часто поступает с нами так же, но мы этого не понимаем. После 
  концерта заново пересматриваю все записки. Похвала особенно приятна: <Мне 
  кажется, что писатель - это не профессия, а ваша половая ориентация . 
  Безалаберным, беспечным и легкомысленным я был всегда. Я никому не 
  рекомендую такой образ жизни, но к 70 годам убедился, что именно так нужно 
  жить. Только разгильдяи и шуты гороховые составляют радость человечества.
  
Tags: Игорь Губерман
Subscribe

  • Паразиты

    На hulu появились parasites. Я про сюжет знала очень мало. Не знала особо, что ждать. Фильм очень понравился.герои понятны и узнаваемы. Не понимаю,…

  • (no subject)

    В выходные сходили с мужем в кино. Сейчас, в отсутствии дочки, это проще, главное чтобы в 7 вечера иметь возможность ответить на звонок. Очень хотела…

  • (no subject)

    Мой ответ всем возмущенным выбором Диснея на роль Ариель в новом фильме. Мы живем в 21м веке, в мультирасовом и мультикультурном мире. Андерсен не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments